Книги

Эми Минделл. Психотерапия как духовная практика

-= 1 =-

Эми Минделл. Психотерапия как духовная практика. Перевод с английского Ларисы и Игоря Романенко

Эта книга — о том, как чувства терапевта выражают его фундаментальные взгляды на жизнь , а также пронизывают и формируют все известные терапевтические техники. И так же, как можно обучаться техническим приемам, глубинные чувства можно изучать и развивать. По сути, эта книга — о духовном искусстве психотерапии.

 
© Amy Mindell
© Независимая фирма "Класс"
© И.И. Романенко, Л.А. Романенко, перевод на русский язык
© И.И. Романенко, предисловие

Исключительное право публикации на русском языке принадлежит издательству "Независимая фирма "Класс". Выпуск произведения или его фрагментов без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону.


ДУША И ПУТЬ ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ РАБОТЫ

 "Каждый пишет как он слышит,
Каждый слышит как он дышит..."
Булат Окуджава

Эми Минделл — психотерапевт, танцовщица, писатель — написала свою книгу о том, что чувствуют многие, но лишь некоторые находят слова, чтобы сказать, и единицы — описать. Об искусстве психотерапии? О таланте психотерапевта? О душе психотерапевтического танца? Да, и об этом тоже. Но главное — о том, как в психотерапии соприкасаются души людей.

Я хочу предварить эту книгу несколькими словами о процессуальной психологии в целом  —  как одном из новейших направлений в современной психотерапии, которая развивается с середины 70-х годов. "Растет" она на питательной и добротной почве юнгианской психологии. У нее есть яркий харизматический основатель и лидер — Арни Минделл. Процессуальная психология постепенно обзаводится собственной "психотерапевтической картиной мира", словарем понятий, а попутно ежеквартальным журналом, книгами и страничкой в Интернете. И, наконец, как и другие подходы, стремится к целенаправленным переменам в человеке.

Однако процессуальную психологию лишь отчасти можно считать психологической или психотерапевтической школой. Сами носители "процессуальной культуры" предпочитают другое название — процессуальная работа. А себя чаще называют процессуальными работниками — "process workers" (переводя этот оборот в книге, приходилось использовать неуклюжее "специалист по процессуальной работе"). Когда я впервые обратил на это внимание, то удивился: что это — комплекс неполноценности? Тем более, что процессуальное сообщество во многом состоит из людей нетипичного для психотерапии "происхождения". Этакий эклектизм. Тут бывшие журналисты, домохозяйки, психиатры и социальные работники, психотерапевты и танцоры и ... Кого там только нет...

Эклектичны методы процессуальной психологии: в ней используется многое из разных видов психотерапии. Эми говорит об этом так: "В какой-то момент терапевт просто сидит и как психоаналитик обсуждает различные проблемы своего клиента; а в другом случае он похож скорее на танцевального или арт-терапевта, который шаг за шагом выходит за рамки решения проблем, сливаясь с творческими элементами жизни". От себя могу добавить, что психодраматические техники соседствуют с гештальт-методами и т.д. С другой стороны, эклектичен "пирог" проблем, с которыми имеет дело процессуальная психология: работа со снами и движением, взаимоотношения и коматозные состояния, большие группы и внутренняя работа, разрешение конфликтов и работа с психотическими состояниями. Какой из подходов может похвастаться таким набором? Какой из них может потерпеть такую неразборчивость?

Традиции психотерапии живут в клиниках и университетах, а не в танцевальных классах, социальных центрах. В каком-то смысле процессуальная психология стала маргинальной в поле современной психотерапии. И испытывает все радости и печали такого положения. Это дает ей большую свободу пробовать, что она сполна и использует. С другой стороны, как писал Арни Минделл в "Тенях города" (City Shadows), любое маргинальное сообщество — это сигнал и симптом для большинства. Часто маргиналы — гости из другой, еще только развивающейся культуры. Как советские диссиденты для застойного Советского Союза; как "Beatles" для музыки ритм-н-блюза. Маргиналы всегда сообщают что-то важное для всех остальных.
Мы живем во времена стремительных перемен. Человек катастрофически не успевает к ним внутренне приспособиться. Традиционная "кабинетная" психотерапия не успевает помогать  людям адаптироваться и принять все перемены. Психотерапия с клиническими корнями, пожалуй, все чаще сталкивается с собственным ограничением в этом добром деле.

А изменения к лучшему нужны многим. И умение помогать изменениям необходимы сегодня не только в кабинете психотерапевта, но и в семье, классе, на улице. Процессуальная работа помогает свершиться процессам, заложенным "внутри" человека, организации, сообщества. Она направляет и усиливает их.

В этом, на мой взгляд, наиболее существенная системообразующая черта процессуальной психологии. Не лечить пациентов, а помогать людям пройти свой путь, осуществить то, к чему есть внутренняя готовность.

Поэтому люди, которые занимаются ею, — процессуальные работники. Их объединяет другое. Как пишет Эми, "психотерапия (для них) становится духовной задачей". 

* * *

Интерес к процессуальной психологии развивается в России, как и во всем мире, правда, с небольшим запозданием лет в пять. За это время в Москву несколько раз приезжали Арни и Эми. В Петербурге, Подмосковье и в Сочи проводили семинары Джо Гудбред и Кейт Джоуб. Питер Томас устраивал своего рода процессуальный марафон для студентов. Однако больше информации о процессуальных идеях мы получили из переведенных книг Арни: "Работа со сновидящим телом", "Лидер как мастер единоборств", "Дао шамана".

Вспомнил я об этом для того, чтобы поблагодарить всех людей, которые помогли этим встречам состояться, а книгам увидеть свет. Кроме того, насколько мне известно, еще несколько книг Арни скоро будут изданы по-русски.

Уверен, что "духовная практика" процессуальной психологии отзовется во многих людях помогающих профессий. Дело, в конце концов, не в техниках, которым можно выучиться. Дело в другом ...

Об этом — книга Эми Минделл.

И наконец, как один из переводчиков, я хотел бы выразить свою самую теплую признательность Леониду Кролю за его решимость издать эту книгу Эми, и Ирине Тепикиной — за ее терпение и профессионализм в кропотливом труде редакторского совершенствования перевода.

Игорь Романенко

ПРЕДИСЛОВИЕ

 Я хотел бы сделать объективное введение в эту книгу, но знаю, что не смогу. Эми Минделл, мой самый любимый учитель, — ходячий сгусток того, что она называет метанавыками. В ней самой есть нечто целительное, хотя до того, как она написала эту книгу, я не знал точно, что именно. Она полна сопереживания и готова включиться в игру в том смысле, как она описывает это в пятой и седьмой главах книги.

Духовные метанавыки — новое понятие в психотерапии. Оно объединяет все, что мы знаем о едва уловимых чувственных способностях целителей. Эми обращает внимание, что метанавык — это сущностная черта психотерапии. Юнг как-то заметил, что терапевт и есть его, самого терапевта, лучшая формула. Если бы он был жив сегодня, он мог бы сказать, что метанавыки терапевта определяют то, как мы воздействуем на чье-то развитие, вне зависимости от теорий, моделей и навыков, которым мы обучены.

Вот поэтому некоторые люди, изучавшие гештальт-терапию, становятся юнгианцами, а другие, явные юнгианцы, — гештальтистами. Это зависит от их метанавыков. Некоторые фрейдисты и юнгианцы, гештальт-терапевты и терапевты, работающие с телом, процессуально ориентированы. А это, в свою очередь, зависит от их взаимоотношений с даосизмом.

Идеи Эми перемешивают характеристики групп и образования, национальности и личности. Они, эти идеи, — важный вклад в будущее психотерапии. Клиенты и терапевты, какому бы направлению они ни отдавали предпочтения, должны будут считаться с метанавыками, основанными на самопознании. Наше знание этих навыков, как утверждает Эми, предопределяет то, как и в какой степени мы можем помогать другим.

Подстегивая к изучению этих чувственных навыков, Эми помогла мне понять себя больше, чем любой другой учитель.

Арни Минделл.
Яхатс, Орегон, США, 1994

БЛАГОДАРНОСТИ

 Для появления этой работы два человека сыграли особенно важную роль. Первый — Арни Минделл, мой муж, друг, возлюбленный и замечательный учитель. Его смелые исследовательские поиски и практика процессуально-ориентированной психологии вдохнули жизнь в эту книгу. Я просто люблю его. Для меня его работа с пациентами, семейными парами и группами является замечательным сочетанием духовности и искусства, науки и психотерапии. Его поддержка очень помогла мне довести до конца эту работу.

Другим человеком была Барбара Ханна, одна из лучших учениц Карла Юнга, которая скончалась в 1986 году в возрасте 95 лет. Мы никогда не встречались, но я постоянно чувствовала ее дух, пока писала этот текст. Она была той редкой и удивительной женщиной, которая совершенно честно следовала своим чувствам и в рабочем терапевтическом кабинете, и в личной жизни. Ее пример вдохновляет меня поступать так же. Мне кажется, что Барбара Ханна могла бы попасть в эту работу даже сквозь сны, потому что она знала: чувства, возникающие во время терапии у терапевта и у клиента, составляют ядро яркой и наполненной разнообразными переживаниями жизни.

Я хотела бы также поблагодарить моих коллег и друзей Дон Менкен, Роберта Кинга, Нишу Зеноф, Регулу Заст, Марвина Суркина и Мартина Восселера за внимательное прочтение и конструктивную критику этой работы. Моя особая благодарность Жан Дворкин. Она упорядочивала  и структурировала мои идеи и помогла многое прояснить. Перл и Карл Минделлы давали мне очень полезную обратную связь. Сообщество коллег в Швейцарии способствовало рожджению и росту многих моих идей. Спасибо доктору Огава, Ёшико Танаока, Тиму Маклину, Юкио Фуджими, Казуко Сато и нашим японским студентам, которые приглашают нас работать в Японии и знакомят с японской культурой. Кейдо Фукушима, Дзэн-мастер монастыря Тофуку в Киото прояснил некоторые центральные идеи Дзэна своим восхитительным и лучезарным проявлениям метанавыков юмора, отстраненности и сочувствия. Спасибо также Вячеславу Цапкину и Федору Василюку за их понимание метанавыков и русской психотерапии. Лесли Хайцер была прекрасным и умелым редактором. Спасибо Ингрид Шутовердер за то, что она отпечатала книгу в последний момент, когда вся работа вдруг исчезла из моего компьютера. Я благодарна Насире Алма за ее важную редакторскую помощь. Соня Штрауб способствовала более точному выделению методов обучения, о которых говорится в этой работе. И особая благодарность студентам и коллегам профессионального процессуального сообщества в разных странах мира, которые помогли прояснить, проверить и использовать идеи этой книги.


Часть I.  МЕТАНАВЫКИ

1.  ЛУННЫЙ СВЕТ НА ВОДЕ

 В повседневной жизни и раапииботе психотерапевта проявляются  его глубокие  глубокие духовные состояния  качества, убеждения, верования и принципы. Эта книга посвящена тому, как чувства, чувственные качества терапевта выражают его фундаментальные взгляды на жизнь. Такие отношения пронизывают и формируют все известные нам терапевтические техники. Обобщая это, я поднимаю сущностные, глубинные чувства терапевта до уровня “навыков”, которые могутжно и должныо быть изученыать и развитывать. Я называю их “метанавыками". По сути говоря, эта книга — о духовном искусстве терапии.

Когда вы имеете дело с едва уловимым чувственным уровнем своей работы, вы вовлекаетесь в некую духовно-ую, творческую реальность. Вы превращаете свои самые глубокие убеждения и верования в жизненную реальность тогда, когда жизнь и терапия становятся творческим, загадочным и даже навевающим страх опытом. Постижение метанавыков сводит воедино землю с небом: терапиию и повседневную жизнь.

* * * * *

 Когда рукопись этой книги была почти закончвершена, мы с Ая и мой муж Арни, моим мужем, совершили нашу третью поездку  в Японию, получив приглашение провести тренинг по процессуально-ориентированной психологии (процессуальной работе). Мы были в восхищении, обнаружив, что многие основные принципы процессуальной работы глубоко коренятся в том, как японцы воспринимают мир.

Мы отдали много времени изучению японской культурыМного времени мы провели, изучая японскую культуру, и однажды, гуляя, зашли в древний район Нары, первой столицы Японии. Стоял чудесный ноябрьский день. Прогуливаясь по парку, мы набрели на старинную усыпальницу. Рядом мирно паслись олень и як. Подойдя к лестницам с каменными фонарями под ярко-красными изогнутыми крышами, мы наткнулись на домик предсказаний. Надпись гласила: "Предсказание судеб на английском". ”Почему бы нет?” - подумали мы.

Арни был уже внутри,. Он потряхиваял деревяннымй контейнером, пока из крошечного отверстия сбоку не появилась тоненькая деревянная палочка. Там значилось: ”Номер 9, Величайшая удача”.

Ко мне судьба в тот памятный вечер не была так благосклонна. Я вытянула: ”Номер 11, Небольшая удача”. Ничего удивительного. Вот уж столько дней я бьюсь над завершением этой книги, которую первоначально озаглавила “Лунный свет на воде”.

Следующие строчки выпрыгнули, как будто именно для меня:

Не имеет значения, сколь упорны Ваши старания, невозможно схватить лунное отражение на глади пруда.

Боже мой! Приехать в Японию, чтобы снова обнаружить первое название своей книги! Я выбрала это заглавие после того, как прочла не одну работу по дзэн-буддистской философии и нашла эту фразу[1], как нельзя лучше подтверждающую мой тезис: у терапевтов есть возможность проявить свои глубинные духовные убеждения и верования (луну) в жизненной практике (воде). И все мы подобны лунному отражению на водной глади в тот светлый миг, когда проявляем эти убеждения в живой и переменчивой реальности повседневной жизни.

Но что все это может означать? Должна ли я прекратить попытки закончить эту работу и, как утверждает судьба, “ждать подходящего времени, и оно непременно настанет”? Далее мне предлагалось не терять надежды, и не торопить время.

Вечером я обдумывала значение такой синхронности. Когда я начала упаковывать вещи, я вспомнила роши[2], Дзэна, которого мы встретили раньше в этот день. Какой восхитительный человек! Он воплотил в себе все мои представления о мастере Дзэн —- чрезвычайно счастливый, смеющийся, доброжелательный и ужасно непосредственный! Его действия были живым отражением Дзэна.

И тогда я обнаружила веер, который подарил нам роши. Во время нашего визита он неожиданно скрылся за раздвижной дверью комнаты для гостей. Через несколько минут он появился с этим самым веером, на котором его рукой было что-то написано. ЯЯ не успела рассмотреть веер раньше, и теперь, сидя в гостиничном номере, вновь была поражена, прочитав перевод его письменных рекомендаций:

Погрузись в воду, удержи луну в руках.

Вот это да, везде я натыкаюсь на луну и воду! Я поняла, что в стиле Дзэна попала в парадоксальный круговорот риторических вопросов. Можно поймать лунное отражение в воде или нет? Смогу я закончить эту работу или нет? Возможно ли написать о грани психотерапии столь иллюзорной, сколь и решающей в работе терапевта? Как выразить словами неявную чувственную атмосферу психотерапии, которая обычно только подразумевается в действиях терапевта? Как описать особенности проявления наших духовных убеждений и принципов в обычной жизни?

Меня охватило смятение. Наверное, это правда: слишком мимолетны эти чувства, так же, как неразрывны появление луны и ее отражение в воде.
Есть над чем задуматься. Нет ли здесь противоречия? Как описать особую чувственную сферу, если, как я себе представляла, чувствам нельзя научить, а они должны возникать спонтанно? Каким образом чувства могут быть превращены в умения? Я хотела повести навеянный древним даосизмом разговор о духовных метанавыках, но поняла, что большинство из нас большую часть времени вовсе на даосы!

Я чувствовала себя как запутавшийся Карлос Кастанеда, когда он был учеником у дона Хуана — сбитая с толку своим собственным интеллектом, зондируя территорию, где ответы, казалось, всегда просачивались сквозь пальцы. Дон Хуан говорил Карлосу:

“Я разговариваю с тобой, потому что ты меня смешишь. Ты напоминаешь мне тех пышнохвостых крыс из пустыни, которые попадаются, когда втискивают свои хвосты в норы, пытаясь вспугнуть других крыс, чтобы завладеть их пищей. Ты попадаешься в сети собственных вопросов. Осторожно! Иногда эти крысы отрывают свои хвосты, пытаясь вырваться на свободу”.[3]

Мой "хвост" снова и снова попадает в ловушку! Я теряю перспективу, боюсь, что утрачу все свои чувства, подчиненная одному желанию — ответить на вопросы и разгадать запутанные загадки.

К счастью, кое-что стало меняться. Несколькими днями позже мне приснился сон об Арни и старом лесорубе с орегонского побережья. Как будто они вышли из грузового автомобиля, пошли по замерзшему озеру, достали кирки и начали колоть лед. И снова потекла вода! Мое желание увидеть в вещах конкретное “то” или конкретное “это” таяло и терялось!

Наконец я поняла, как это важно — написать о “чувственном” основании психотерапии. Это зыбкое основание, осознается оно или нет, имеет огромное значение. Это атмосфера, которую мы ощущаем в чувствах терапевта по отношению к жизни, к природе, к развитию человека. Этими чувствами и атмосферой создают то, что пронизаны духовные ценности терапевта. Часто эти самые значимые верования и чувства не определены явно. На них Они подвержены сильному влияютнию взаимодействийя терапевта. Они вырисовываются, неясно и как  быудто окутаны туманом, который окрашивает и наполняет собой все техники и приемы терапевта. Клиент чувствует их, независимо от того, сознательно или нет использует эти приемы терапевт. Не в этом ли суть психотерапии? Нет ли здесь чего-то из духовной области, адресованного к самим основам жизни и причинам жить?

Я выбрала термин “метанавыки” для обозначения растущего осознавания, для того, чтобы и использованиять наших чувства на практике более сознательно. Метанавыки подобны лунному отражению на воде. Они вдыхают жизнь в обычные приемы и укореняют наши глубочайшие верования и ценности. Когда технические умения сливаются с метанавыками, тогда в ткань работы терапевта вплетаются его самые глубокие убеждения.

Страница 1 из 5 Следующая страница »

« Назад